Больше всего запомнился кирасир из цветного пластика, разборный, импортный. Я также сделал его «шарнирным», сшил рубашку и брюки. Повсюду носил с собой в нагрудном кармане. А отличительной особенностью его было то, что по плотности тот пластик был как вода — я опускал солдатика в банку с водой и, покрутив ее немного, добивался того, что солдатик начинал ходить по дну!

Из пластилина я лепил машинки, у которых открывались дверцы, даже грузовики. А сиденья «обшивал» кусочками ткани, стекла делал из политиленовой пленки прозрачной. Мотоциклы тоже лепил, глядя на фотографии в журналах. Любил старые модели.

Еще запомнился пластиковый буратино из какой-то весьма вонючей полой пластмассы цвета почти что «детской неожиданности» Увидел эту игрушку у родителей дядиной жены. Что-то зловещее было в выражении буратино: дьявольская усмешка... Эта «ожившая» во сне игрушка мне снилась не одну ночь — он приходил и щекотал меня носом. ЖУТЬ!

Игрушек было немного – по бедности общей, советской, поселковой и частной, лично нашей; игрушки покупались только по поводу – на день рождения, например. Пластмассовые, резиновые и даже казеиновые! Конечно, был у меня, как и у всех, Неваляшка Ванька-встанька с белым жабо, в красном колпаке, с черными навылупку глазами. В круглом его животике булькало что-то музыкальное, он болтался из стороны в сторону, и неизменная улыбка клоуна сияла всем.

Как-то на день рождения мне подарили сказочный набор игрушек – обитателей теремка. Они были из прочной пластмассы, миниатюрные собой, с какими-то знакомыми по сказкам физиономиями: лисонька, мышка, волк, лягушка-квакушка. «Шла лягушка из болота, видит – заперты ворота. Эй, замочек, отвались, отвались, теремочек, отворись, отворись!» И теремочек отворялся! Он устраивался на полу и на постели, во дворе на завалинке и в подъезде. Конечно, эти чудные маленькие зверушки начали теряться, закатываться под кровать, проваливаться в подпол, и вскоре осталась только крошечная норушка в белом фартучке и хитромордая лисонька. «А хочу я, Лизавета, у тебя спросить совета…»

Эта Лизавета и мышь-хлопотунья, как, впрочем, и остальные обитатели фанерного посылочного ящика, поступили в школу околовсяческих наук, в которой я была и учителем, и директором, и всеми учениками сразу.

Из деталей деревянного конструктора я соорудила парты и усадила учеников-зверят постигать науки. Даже журнал завела и указку! Или я не учительская дочь?! Или я не высиживала по 45 минут под партой, пока мама объясняла этим великовозрастным оболтусам про какие-то синусы- косинусы?! А теперь начнем урок! Сегодня мы будем петь любимые песни!

Но даже сейчас, когда любой ребенок сэкономив на паре сникерсов может купить на рынке у «дядюшки Ляо» хоть утюг, хоть пулемет, дети перестают играть в игрушки. Компьютер предлагает уже созданный мир, где ребенку остается лишь кликать мышью, начисто лишаясь возможности фантазировать. А это уже другое детство. Пусть у меня не было компьютера а были обычные, где-то неказистые игрушки и даже сделанные мною самим, я считаю, что необходимость фантазировать дала поколению советских детей множество преимуществ во взрослой жизни.

Пыталась я фото подкрепить к этому тексту — не получилось. Интересно, сохранена ли такая куколка еще кем-либо?

Помню, все хранил, сам ремонтировал, подклеивал, подкрашивал. Думал, потом детям достанется. А когда ушел в армию, родители все игрушки отдали племянникам маленьким, и они их все переломали. Ничего не осталось.

А когда в 1992 году родилась дочка, в магазинах уже было пусто. Как я жалел, что не удалось сохранить мои игрушки.

А знаете, сейчас это уже антиквариат и стоит нормальных таких денег.

А Вам большое спасибо за отзыв!