Из рыжеухого медведя с подслеповатыми глазками и чугунным затылком сыпались опилки. Он совсем не был похож на легендарного Винни ни рожей ни статью, как говорят в народе. Ну, не вышел фасадом, и вообще, Бог знает, кто вылепил его такого неказистого, неловкого, неумняшку. Он был необщительным, немягким и негибким, даже колючим, его не хотелось положить под бок – и от этого он, наверное, обижался, уткнувшись тупым носом в угол с осыпающейся известкой. И почему он сегодня вспомнился?

Игрушки свалены дурацкой кучей в угол у батареи. Вообще в комнате так мало места, что, наверное, на всю оставшуюся жизнь у меня поселилось тоскование неутолимое по простору, по какой-нибудь полке, где можно бы вольготно было разложить все сокровища тряпично-пластилиново-пластмассовые.

Сижу у батареи на коврике (это место вообще-то облюбовал Барселон Иванович, но пока он в загуле, здесь остается только запах свалявшейся полумертвой кошачьей шерсти и фантом его огромных, горчично-мерцающих глаз).

Вспомнила – медведя принесли от тети Стюры! Мыть его было нельзя – опилки смокнутся, искусственная шерстка сваляется. Наряжать бесполезно – красивее он от этого не становился.

Был еще другой медведь желто-цыплячьего окраса, бесхарактерно-мягкий, недостаточно большой для пылкий детской любви, у него все время отваливалось то худо пришитое ухо, то вяло приклеенная пуговица носа. Словом, медведя достойного не было. Не с кем было по душам перемолвиться.

В семь лет, когда мы, несколько первоклассников, стали пробовать творческие силы в настоящем «кукольном кружке», мне досталась самая смешная роль в пьесе «Аленький цветочек» — роль Кикиморы! Кукла была удивительная, с настоящими вагами, очень подвижная, вся в зеленых лохмотьях, с диковатой физиономией. Конечно, я мечтала сыграть Настеньку – ах, какая обворожительная была она, эта кукла: что за личико, что за наряд! А Кикиморе полагалось уморительно-тонко хихикать, лихорадочно дрожать, взвизгивать и кокетничать с Лешим.

Мы подрастали, а наш интерес к кукольному театру рос вместе с нами. Появились излюбленные роли, привычные амплуа: мне, например, любили доверять роль пронырливой, лукавой, хитромудрой Лисоньки. Надеваешь куклу-перчатку на руку и начинаешь с ней разговор. Лизавета прищурит глазок, вильнет хвостом и расскажет, как обманула простодушного Зайца и провела Волка, а толстопятого Топтыгина повела на штурм теремка.

Сейчас мне доводится играть Змею и Делового человека в «Маленьком принце» (думаете, легко то ползать, то считать?), Бабу-Ягу в отрывках разных сказок, Старика и Молодца в «Хаврошечке»… Когда мы даем свои кукольные представления, и глаза наших маленьких зрителей горят интересом, любопытством и вниманием – мы понимаем, что эти смешные существа из папье-маше и кусочков ткани приносят детям радость и приумножают добрый свет в душе каждого.

у нас долго! Маме тогда подарили! Жаль, что пришлось выбросить! Паралон сыпаться начал от

старости.

Да,а такой медведь как на фото у меня до сих пор)

Как-то на улице мы увидели тётеньку, тащившую своего пьяного мужа. Ругала она его на чём свет стоит! Это было так необычно. На следующий же день мы надели колготки на своих медведей, забили штанины какими-то кофточками и таскали их по полу, приговаривая «Напился, муженёк! Свинья ты эдакая!» За эту игру нам так влетело от родителей, что запомнилось на всю жизнь!

Любили мы обоих Володей безмерно, отдавали друг другу в гости на ночь. Однажды моя бабушка испугалась, что я и братишка опоздаем в школу. Она даже ругалась возле кровати. А когда откинула одеяло увидела двух заспавшихся медведей.

А ещё у нас были кучи мячей и пластмассовых зверушек. И я, и соседка Людмилка просили у родителей разные. При этом одну и ту же игрушку мы могли купить дважды или трижды, потому что у них был другой цвет.

Папа у Люды одно время очень увлекался пчеловодством и в одной из комнат под столом всегда стояла фляга с мёдом. Так мы додумались макать эти игрушки в мёд и облизывать (все, по очереди, кукольную ручку, ножку, хвостик, ушко и т.д.). А когда нехватка мёда стала грозить хорошей поркой, мы залили во флягу воды! Как папа Люды не задушил нас я не знаю! Но на порог их дома я вхожу до сих пор да и Люда остаётся также моей подругой:-)