«Ой, кто это? Кузнечик такой большой?» Смотрим, а это лягушонок – крохотный, болотного цвета, изящный, словно игрушечный, с тонюсенькими лапками и острой мордочкой. Около родника, где мы брали воду, мокло небольшое болотце — так, три кочки да лужок. Тут-то мы впервые обнаружили лягушек. Как-то раньше они нам не попадались, не до них, что ли, было. И вдруг прямо в руки прыгнули. А мы еще те натуралисты! Между прочим, и теоретики, и практики! Эта жилка у нас с Маринкой наследственная, на двоих общая: ее бабушка биолог, а у меня отец охотник-рыболов. Мы растрепали и проштудировали все журналы «Юный натуралист», что хранились у маринкиной бабушки, добрались до «Охоты», которую папа выписывал не первое десятилетие, до всех книжек о природе, которые могли обнаружить в наших скудных домашних библиотеках… Кто из нас первый предложил завести тетрадки про животных? Мы брали обыкновенные ученические тетради в клеточку (желтые и зеленые, с таблицей умножения на последней странице обложки) и вклеивали туда вырезанные из упомянутых журналов картинки. Соответственно содержанию тетради назывались «Собаки», «Медведи», «Птицы», «Копытные» и пр. Так мы 10 – 12 лет от роду, когда еще в школе не изучают зоологию, уже точно знали названия пород собак, вплоть до самых экзотичных, узнавали на любой картинке сапсана и колпицу, отличали бурого медведя от гризли, сайгака от джейрана и т.д. Мы рисовали кроссворды о животных, придумывали о них загадки, хитрые вопросы, сочиняли стихи и сказки. Никто нас этому не учил, никто к такой работе не принуждал, взрослые только диву давались, листая наши тетрадки, книжки-малышки… А еще мы сделали лото «В мире животных» и настольную игру про зверей. Знаете, такая игра, где надо бросать кубик и шагать фишками. Словом, мир живой природы был нам чрезвычайно любопытен. Помимо теории, нам хотелось прикоснуться и к практике. С чего все это началось, никто и не вспомнит. Гербарии, засушенные бабочки, жуки, куколки, стрекозы… Когда на плечо садился комар, мы его не сгоняли и не прихлопывали. Мы пристально наблюдали, как невесомый крылатый гость сядет, проколет жальцем место укуса, замрет… Потом мы видели, как полупрозрачное брюшко комарихи наливается нашей брусничной кровью, раздувается, а красный бугорок на руке вспухает на глазах, и наконец досыта напившаяся комариня-мама тяжело оторвется от нашего доброго тельца и долго-долго видно, как летит она, светя рубиновым брюшком, тихонько позванивая в вечерней тишине.

Многое, что я знаю о живой природе, почерпнуто именно оттуда.

Где-то у мамы дома, может, и валяются. Забрать бы...